Глава 35. Внешний путь показывает силу — Обезьяна-сердце берёт сокровища и одолевает нечисть
Укун ловит Серебряного в тыкву, пробирается в пещеру, уносит нефритовый кувшин и веер. Побеждает Золотого с помощью кувшина. Приходит Лаоцзы и забирает все пять сокровищ, объясняя, что Золотой и Серебряный были его мальчиками-прислужниками.
Изначальная природа ясна — путь открывается сам. Встряхнулся — и прыгнул из сетей. Научиться превращаться нелегко. Обрести бессмертие — не то же, что мирскому. Сквозь чистое и мутное — по воле судьбы. Сквозь кальпы рассеяния — свободно на запад. Миллиарды лет — нет им счёта. Одна точка духовного света вечно сияет.
Укун спрятал тыкву за пазуху. Вышел из пещеры. Крикнул:
— Эй, демоны! Открывайте! Пришёл Сунь Укун!
Привратник доложил Золотому. Золотой побледнел:
— Брат сидит в сосуде. Там уже закрытый Укун. А тут ещё один Сунь Укун. Это что — их трое?
— Не бойся, — сказал Серебряный. — В моей тыкве ещё есть место. Выйду, затяну второго.
Вышел. Посмотрел на Укуна:
— Ты откуда взялся?
— Из пещеры Лотоса? — Укун процитировал в ответ свою собственную поэму: — Цветущая гора, водяная завеса, Великий Святой, Равный Небу…
— Замолчи, — оборвал Серебряный. — Позову тебя — откликнешься?
— Зови хоть тысячу раз, я откликнусь тысячу раз.
— Только сначала — ты зови меня. У тебя же есть сосуд?
Укун достал тыкву — показал.
Серебряный изумился: один в один его собственная.
— Это где ты взял? Откуда такая?
Укун ловко подхватил:
— А ты откуда взял свою?
— Моя — с корня бессмертной лозы на горе Куньлунь. Сам Лаоцзы хранил её с начала мироздания.
— И моя — оттуда, — сказал Укун. — На той лозе было два плода. Твоя — женская. Моя — мужская.
— Чепуха. Которая людей затягивает — та и хороша.
— Раз так — ты первый зови.
Серебряный прыгнул в небо. Перевернул тыкву:
— Сунь Укун!
Укун откликался не останавливаясь — восемь раз, девять. Тыква — пустая. Никого не затянула.
Серебряный рухнул вниз.
— Поддельная! Мужская нейтрализовала женскую!
— Теперь моя очередь, — сказал Укун.
Прыгнул. Перевернул.
— Серебряный Рог Великий Король!
Тот не успел закрыть рот. Свистнуло — его затянуло. Укун наклеил печать.
«Ну вот. Один в кармане».
Укун спустился к пещере. Трупы малых демонов — снаружи, ещё несколько живых. Влетел в пещеру. Связанные учитель и братья — на месте.
Внутри мерцал свет. Не огонь — золотое свечение.
Нефритовый кувшин.
«Он же собирался снова меня захватить им — а бросил здесь».
Укун спрятал кувшин. Пошёл к учителю — но в этот момент с юга прилетел Золотой Рог с мечом.
— Снова ты!
Полоснул мечом. Укун прыгнул вверх — исчез в облаках.
Золотой дошёл до пещеры. Увидел мёртвых малых демонов. Рухнул на колени. Заревел.
Уснул на каменном столе. Рядом — меч. На плече — банановый веер.
Укун спустился тихо. Подошёл. Потянул за рукоятку веера.
Веер задел волосы демона. Тот проснулся.
Укун уже на улице — веер за пазухой, дубина в руках.
Схватились. Тридцать-сорок схваток. К вечеру сила у демона иссякла. Отступил на запад — к горе Давящего Дракона.
Укун ворвался в пещеру. Освободил Трипитаку, Бацзе, Ша Хэшана.
— Учитель, всё позади. Одного — в тыкве. Другой — бежал.
Поели остатки запасов из демонской кухни. Переночевали в пещере.
Утром — продолжать путь.
Но у дороги стоял слепой старик. Схватил уздечку коня:
— Монах! Отдай мои сокровища!
Бацзе отпрыгнул:
— Снова демон!
Укун пригляделся.
— Старый господин! Откуда?
Старик поднялся на воздух. Принял облик. Это был Лаоцзы — в яшмовом кресле, над облаком.
— Сунь Укун, отдай мои вещи.
Укун взлетел:
— Какие вещи?
— Тыква — моя для эликсира. Кувшин — для воды. Меч — для усмирения демонов. Веер — для раздувания огня в печи. Аркан — от пояса моего халата. Золотой и Серебряный — мои мальчики. Один смотрел за золотой печью. Другой — за серебряной. Украли мои сокровища и сбежали. Я уже три раза искал. Ты поймал их — молодец.
Укун нахмурился:
— Старый господин, ваши мальчики наделали здесь бед. Вам надо было строже следить.
— Это не так просто. Дело вот в чём: Гуаньинь трижды просила меня одолжить этих мальчиков и сокровища — послать сюда демонами, чтобы испытать тебя и Трипитаку: достаточно ли у вас решимости идти на запад.
Укун помолчал. Потом тихо сказал:
— Это Гуаньинь нас испытывала. Когда я был пойман и придавлен — она обещала помочь в трудный момент. Вместо этого подослала этих двух.
Вслух сказал просто:
— Раз вы сами пришли — возьмите.
Лаоцзы открыл тыкву и кувшин. Из каждого выплыло облачко. Два облачка приняли облик мальчиков — золотого и серебряного.
— Идёмте домой, — сказал Лаоцзы.
Снова в туманах уходят к чертогу — в высокое небо Великого Дао.
Трипитака и ученики смотрели вслед.
Потом снова пошли на запад.