Глава 30. Злой дух теснит праведный закон — Конь-разум вспоминает Обезьяну-сердце

Демон затащил Ша Хэшана в пещеру, связал. Бить не стал. Ругать не стал. Сел, задумался.

«Трипитака — человек из великой державы. Знает приличия. Не может быть, чтобы я его отпустил, а его ученики снова пришли без причины. Значит — принцесса отправила письмо. Надо спросить её».

Демон схватил меч и пошёл к принцессе. Та как раз закончила причёсываться. Вышла навстречу с улыбкой.

— Муж, что случилось?

— Ты отправила в царство письмо! — рявкнул демон. — Потому они и вернулись.

Принцесса упала на колени:

— Какое письмо? Я ничего не писала!

— Не ври. Вот тебе доказательство — второй ученик монаха здесь у меня в плену.

Принцесса подумала: «Если я скажу — он убьёт меня». И ответила:

— Тогда спроси его сам. Если письмо было — можешь убить меня. Если нет — зачем меня убивать?

Демон поволок её к Ша Хэшану за волосы, бросил на пол. Занёс меч.

— Говори! Было письмо?

Ша Хэшан смотрел на принцессу, брошенную на каменный пол. Она помогла учителю. Если я скажу правду — она погибнет.

— Никакого письма не было! — сказал он громко. — Когда мы поменяли путевую грамоту в Баосяне, царь показал нам портрет дочери. Учитель её узнал — рассказал царю. Вот и всё.

Демон помолчал. Потом бросил меч, поднял принцессу, пригладил ей волосы.

— Прости, погорячился.

Велел накрыть стол, принести вина. Выпили.

Когда принцесса успокоилась, демон встал, переоделся в нарядное платье, повесил на пояс меч и сказал:

— Пока я буду — побудь здесь. Следи за детьми. Ша Хэшана не освобождай.

— Ты куда?

— Пойду к твоему отцу — познакомиться. Я его зять.

— Не надо, — испугалась принцесса. — Отец отродясь не видел таких страшных людей. Испугается.

— Тогда изменю внешность, — сказал демон. И прямо за столом перекинулся.

Перед принцессой стоял красавец — высокий, статный, в чёрной шапке с хвостом сороки, в широком нефритовом халате. Лицо как у поэта. Улыбка лёгкая. Глаза умные.

Принцесса залюбовалась.

— Вот это другое дело. Только смотри — не раскройся ненароком.

— Не беспокойся, — сказал демон. Шагнул в облако и полетел к Баосяну.

---

Во дворце Трипитака сидел с царём и беседовал.

Вдруг у ворот доложили:

— Ваше величество! Третий зять просит аудиенции!

Царь удивился:

— У меня двое зятьёв. Откуда третий?

— Это демон явился, — тихо сказал Трипитака.

— Прогнать?

— Нет. Его прогонишь — сам войдёт. Лучше принять.

Демона провели в зал. Он поклонился, как полагается.

Царь оглядел его: красив, осанист, говорит правильно.

— Откуда ты? Как взял мою дочь в жёны?

Демон заговорил: тринадцать лет назад охотился, увидел тигра, который нёс женщину. Застрелил тигра. Женщину выходил, женился. Она назвалась простолюдинкой — иначе сразу бы привёз ко двору.

— А этот монах из Тан, — добавил демон с небрежным видом, — на самом деле и есть тот тигр. Он выжил, научился принимать человеческий облик и пришёл вас обманывать. Я его знаю — видел в горах.

— Как же доказать? — спросил царь.

— Дайте мне полчашки воды.

Принесли воду. Демон взял чашу, подошёл к Трипитаке, прочёл заклинание и плеснул воду ему в лицо.

— Явись в истинном образе!

Трипитака упал на пол. Перед царём лежал большой пятнистый тигр.

Зал взорвался криком. Придворные с оружием бросились на тигра. Но защитные боги незримо ограждали Трипитаку — ни одно оружие не касалось тела. Кричали, махали, рубили — к ночи кое-как поймали. Заперли в железную клетку в дворцовых покоях.

Царь устроил пир в честь зятя. Демон сидел во главе стола.

Когда выпил — раздухарился. В полночь не удержался, показал истинный облик и укусил одну из придворных красавиц. Остальные с визгом бросились вон. Прятались под навесами, дрожали до утра.

---

На постоялом дворе стоял белый конь.

До него доносились разговоры: «Монах — это тигр. Тигра поймали».

Конь слушал и думал. Он — превращённый дракон Западного моря, наказанный за грехи и ставший скакуном Трипитаки.

«Учитель — добрый человек. Это демон его превратил. Укун ушёл давно. Бацзе и Ша Хэшан молчат. Если я не действую — всё потеряно».

В полночь конь разорвал путы. Встряхнулся — и обратился в дракона. Взмыл в небо.

Обезьяна-сердце ушла, конь-разум растерян. Золото и дерево разошлись. Жёлтая старуха ранена — путь прерван. Как добраться до истины?

Дракон летел над дворцом. В серебряном зале горели свечи. Демон сидел один, пил вино, ел — страшно смотреть.

«Оступился, — думал дракон. — Люди заметят. Попробую».

Превратился в придворную красавицу. Прошёл в зал.

— Ваше высочество, позвольте подлить вина.

Демон кивнул. Дракон налил — вино поднялось горкой, не разлилось. Это было заклятие управления водой.

— Умеешь! — удивился демон.

— Ещё выше налью, если хотите.

Лили, пили. Демон развеселился.

— Умеешь петь?

— Немного.

— Танцевать?

— Немного. Только без оружия не так красиво.

Демон снял с пояса меч, подал.

Дракон взял, покрутил — и вдруг полоснул демону в шею.

Демон отпрянул, выхватил из угла тяжёлую железную дубину. Выскочили из зала в темноту. Дракон принял истинный облик.

В ночном небе закрутились двое. Дракон — белые чешуи, серебряный хвост. Демон — желтоватый, мощный, с дубиной.

Бились восемь-девять раз. Силы кончались.

Дракон бросил меч — метнул в голову демону. Демон поймал меч левой рукой. Правой — огрел дубиной по задней ноге дракона.

Дракон нырнул в императорский пруд. Затаился на дне.

Демон покружил над водой, не нашёл — вернулся пить.

Дракон лежал на дне полчаса. Нога болела. Выбрался, перекинулся обратно в коня, вернулся на конюшню. Лёг у яслей. Мокрый. Нога в синяке.

---

Бацзе лежал в бурьяне до полуночи. Потом встал, отряхнулся.

«Пойти спасти Ша Хэшана? Одному не справиться. Лучше вернуться к учителю, доложить царю, собрать войска».

Полетел в Баосян. Добрался до постоялого двора. Тихо. Луна. Учителя нигде нет.

Белый конь лежал у яслей — мокрый, с синяком на ноге.

— Что случилось? — спросил Бацзе. — Ты же никуда не ходил, а весь мокрый.

Конь вдруг заговорил человеческим голосом:

— Брат!

Бацзе отскочил, упал, вскочил и кинулся к выходу. Конь схватил его зубами за рясу:

— Не бойся! Это я.

Бацзе дрожал:

— Брат, ты заговорил — это к беде.

— Ты знаешь, что с учителем?

— Не знаю.

— Демон превратился в красавца, явился к царю, назвал учителя тигром. Учителя поймали и заперли в клетку. Я сам ходил биться с демоном — проиграл. Вот откуда синяк.

Бацзе потрясённо слушал.

— Что делать? Ша Хэшан в плену, ты ранен, учитель в клетке…

— Есть один выход, — сказал конь. — Езжай на Гору Цветов и Плодов. Проси Укуна вернуться. Он один справится.

— С Укуном у меня нелады, — вздохнул Бацзе. — Я нажаловался учителю, когда тот убивал Белую Кость. Учитель из-за меня его прогнал. Укун меня не простит. А если разозлится — дубиной перешибёт.

— Он не ударит. Укун справедлив. Только не говори, что учитель в беде. Скажи просто: «Учитель тоскует по тебе». Заманишь его — он сам всё увидит и сам решит.

Бацзе помолчал.

— Ладно. Пойду. Только если он не согласится — я тоже не вернусь.

— Иди, иди. Он придёт, — сказал конь.

Бацзе закинул грабли за плечо, прыгнул на облако и полетел на восток. Ветер попутный — уши как паруса. Быстро перелетел Восточное море. Спустился к горе.

Шёл к вершине. Слышит — голоса.

Заглянул в ложбину: Укун сидит на скале. Перед ним выстроились тысяча двести обезьян — ряды, шеренги. Кричат:

— Да здравствует Великий Святой!

Бацзе присвистнул:

«Вот устроился. Понятно, почему не хочет в монахи».

Бацзе забоялся подходить напрямую. Пробрался в хвост строя, смешался с мелкими обезьянами, поклонился вместе со всеми.

Укун сидел высоко. Глаза острые.

— Кто там кланяется с чужими? Притащить.

Малые обезьяны навалились, потащили.

— Кто такой?

Бацзе опустил голову:

— Свой, брат. Свой.

— Мои все одинаковые. Ты — другой. Видом страшен. Явно чужой.

Бацзе вздохнул, поднял рожу:

— Ну узнай по морде хоть.

Укун засмеялся:

— Свин Восьмой Устав!

— Вот именно! — Бацзе вскочил. — Брат, учитель скучает по тебе. Просил приехать.

— Не верю. Он меня сам выгнал. Письмо написал. Поклялся бездной адов.

— Нет-нет, он правда тоскует. Едет — вздыхает. Говорит: «Укун всё слышал, всё понимал, и ответить умел».

Укун слез со скалы, взял Бацзе за руку:

— Ну раз уж приехал — пойдём, покажу гору.

— Брат, учитель ждёт, — заныл Бацзе.

— Хоть фрукты поешь.

Обезьяны принесли виноград, груши, финики, личи, мушмулу. Ели, сидели, беседовали.

Потом Бацзе снова начал торопить.

Укун сказал:

— Я не пойду. Здесь небо меня не давит, земля не гонит. Живу свободно. Передай учителю: выгнал — значит, выгнал. Пусть не думает обо мне.

Бацзе откланялся и пошёл вниз. Отойдя от горы, обернулся и пробормотал:

— Обезьяна упрямая. Не захотел.

Укун послал двух маленьких обезьян следить. Те вернулись с докладом:

— Великий Святой, Бацзе ругается. Идёт и ворчит.

Укун стукнул кулаком:

— Взять его!

Сотня обезьян бросилась вдогон — повалили, скрутили, притащили.

— Ты меня ругал? — спросил Укун.

Что будет с Бацзе — слушайте следующую главу.